Тони Магуайр «Только не говори маме»

Рекомендовать не буду. Решайте сами читать или нет.

Я бы сказала, что это «Плинтус» по-английски. Тематика – издевательство над детьми. Но если в русской литературе, Санаев, по всей видимости, первопроходец, то в англоязычной есть даже специальный термин – мислит (mis-lit, mis от слова misery, как можно догадаться), а данное произведение такой же бестселлер, как и Санаев…

В любой аннотации можно прочитать, что роман – это воспоминания автора о своем детстве. Но если пойти и погуглить автора, никакой даже самой маленькой биографии не найти. Кто она? Может это все-таки выдумка? А может и нет, и автор просто не хочет быть узнанной и потому скрывается под псевдонимом… Впрочем, так ли уж важно была ли эта история или нет, вполне известно что такие истории – есть.

Это реальная история, которая произошла с одной девочкой в совсем юном возрасте. Леденящие душу мемуары, от которых становятся волосы дыбом, рассказывает взрослая Тони. Честно говоря, я до сих пор в шоке, в голове не укладывается, как могут быть жестоки люди, как могут быть безразличны родители и близкие к тому, что происходит с их детьми.

В этой книге сильно муссируется тема педофилии в 50е годы прошлого века (педофилия родителя к своему ребенку), как к этому относились. Проще было закрыть глаза на происходящие, обвинить во всем ребенка и продолжать играть в счастливую семью.

Девочка Антуаннета росла прекрасным ребенком, которая безумно любила свою мать. Отца она толком не знала, так как он был военным и редко приходил домой. Он запомнился ей добрым дядей, который приносит подарки и нежно гладит по голове.

У Антуаннеты сформировалась большая и глубокая любовь к матери, которая не иссякла с годами и теми кошмарами, которые ей пришлось пережить, отчасти благодаря своей эгоистичной маме.

Тони узнает жизнь с другой стороны в 6-ть лет, когда отец возвращается домой и, они всем семейством переезжают на родину отца в Ирландию. Именно с этого возраста ее жизнь меняется на 180 градусов. Начинается кошмар, боль, унижение, насилие, безразличие к ней.

Все началось с поцелуя папы к Тони....она все рассказала маме.....но та лишь ответила: "Мерзкая ЛГУНЬЯ!", и эта была точка отчета кошмара.

До сих пор содрогаюсь от одной только мысли, что мать Тони закрывала на все глаза, обвинив во всем маленькую девочку. Тогда ежедневное насилие стало нормой. Год за годом отец издевался над собственной дочерью. "Семейный секрет" раскрылся, когда, забеременев, 14-летняя Тони вынуждена была сделать аборт, который едва не стоил ей жизни.
И тогда девочку отвергла не только мать, но и родственники, учителя, друзья, знакомые, соседи. Строить свою новую жизнь Тони пришлось в одиночку, рассчитывая только на себя…

В книге затрагивается тема инцеста, на которую в нашей стране почему-то принято отмалчиваться. Прежде всего, книгу надо почитать мамам... Я думаю, что многие задумаются после ее прочтения. Несмотря на "сложность" темы, книга читается очень легко.

Что я могу сказать? Читать это тяжело. Невероятно тяжело. Я практически всю книгу проревела. Исключительное по своей силе слезовыжемательное чтиво. Каких-то особых глубин в этой истории, наверное, не стоит искать, да их и нет наверняка, это так, история из жизни (или автор хочет нас убедить в этом).

Что меня поразило, так это сила любви Тони к матери, да и к отцу. Сколько она готова им прощать? Как можно вообще такое простить? Ну и конечно, достаточно странно, что девочка не обратилась к властям – полиции, соц. работникам, или хотя бы не попыталась сбежать из дома, написать письмо своей английской бабушке, пусть не в шестилетнем возрасте, но став старше ведь она понимала, что то, что делает отец – плохо и неправильно.

...Пытаясь закрыть шлюзы памяти, в которые норовили просочиться воспоминания, я сделала внушительный глоток водки и затянулась никотиновым успокоительным. Но сквозь туман в голове все равно проступала картина... И вот, как будто это было вчера, я увидела комнату в доме под соломенной крышей и женщину с девочкой, находящихся в ней. Женщина сидела на обтянутом ситцем диване, а маленькая девочка стояла лицом к ней. Со сжатыми кулачками и умоляющим взглядом ребенок пытался собраться с силами и найти слова, чтобы описать поступок взрослого.

Я снова увидела, как из темно-зеленых глаз матери сыплются искры гнева. Но на этот раз, наблюдая сцену глазами взрослого, я смогла угадать, что еще скрывается в ее взгляде. Оглядываясь назад, я попыталась найти разгадку в картине - и наконец, увидела. Это был страх. Мать боялась того, что ей предстояло услышать. Антуанетта, шести с половиной лет, видела только злость. Ее хлипкие плечики повисли, выражение изумления и обиды промелькнуло в лице, когда рухнула последняя надежда на спасение. Мать вовсе не собиралась ее защищать.

Я снова услышала голос матери, который строго произнес:
- Никогда, никогда больше не говори этого, ты поняла?
- Поняла, мамочка.

Много лет я пыталась стереть из памяти ту картину моего признания матери. Я заставляла ее исчезнуть. Заставляла Антуанетту, испуганного ребенка, уйти и забрать с собой воспоминания. Я с грустью поняла, что моя мать всегда знала, какие чувства испытывал отец по отношению ко мне. Как еще могла девочка описать тот поцелуй, если он случился впервые в ее жизни? Она не могла придумать его. В то время в сельской местности еще не было телевизоров, не было таких книг и журналов, из которых она могла бы почерпнуть подобный опыт. Моя мать услышала только правду из уст собственного ребенка.

...В ту ночь отец пришел ко мне, когда я еще не спала. Он сорвал с меня одеяло. Я почувствовала, что он как-то особенно агрессивен, очень испугалась и заплакала.
- Я не хочу карманных денег, - бормотала я сквозь слезы. - Я не хочу, чтобы ты это делал со мной. - У меня начиналась истерика, но я продолжала умолять его.
- Пожалуйста, пожалуйста не надо, ты делаешь мне больно.
В первый и последний раз я плакала, когда он пришел ко мне. Моя мать была в коридоре и услышала. Она крикнула:
- Что там происходит?

Отец отозвался:
- Ничего. Ей приснился страшный сон. Я зашел посмотреть в чем дело. С ней уже все в порядке. - Уходя, он прошипел мне на ухо: - Не смей говорить матери.
Она пришла ко мне через несколько минут, когда я лежала, забившись под одеяло.
- Антуанетта, что случилось? - спросила она.
- Ничего, - ответила я. - Мне приснился страшный сон.
С этим она и ушла. Больше она никогда ни о чем не спрашивала.

...Я была не из тех детей, которых воспитывают похвалой и вниманием, от чего рождаются уверенность в себе и высокая самооценка. Я была ребенком, которого по ночам мучили кошмары, а днем терзали сомнения. Моими хозяевами были родители: отец держал меня в узде своими угрозами, а мать умело манипулировала моими чувствами.

...У моей матери было своеобразное отношение к проблемам: "Если мы не говорим об этом, значит этого и не было".

...Я твердо решила дать отпор отцу, когда мама выйдет на работу. Я собиралась сказать ему, что теперь знаю, насколько неприлично его поведение. Хотя мне всегда было омерзительно то, что он проделывал со мной, до сих пор я принимала это как неизбежность. Но, прожив полтора месяца в счастливой семье, я убедилась в том, что так быть не должно. Интуитивно я всегда чувствовала, что нельзя ни с кем обсуждать "наш секрет", знала, что это стыдно, но я была слишком мала и не понимала, что это ему должно быть стыдно, а не мне. Мне казалось, что если я все расскажу людям, они решат, что я ненормальная, и осудят меня.

...На той же неделе отец возобновил работу в ночную смену, и, когда я возвращалась из школы, меня встречала уже не мама, а он. Я решила испытать на практике то, что задумала, и сказала: "Нет". Он улыбнулся мне, а потом подмигнул:
- Но ведь тебе это нравится, Антуанетта, ты же сама говорила, помнишь? Выходит, ты обманывала своего папу? Так?
Я почувствовала, что ловушка захлопнулась, ведь я знала, что ложь всегда влечет наказание. Онемев от страха и смущения, я стояла перед ним, дрожа всем телом.

...- Я не буду молчать, - слабым голосом произнесла я, пытаясь противостоять ему. - Я не буду молчать, если ты еще раз ударишь меня.
Он расмеялся мне в лицо, в его смехе не было и намека на страх, а потом очень спокойно произнес:
- Антуанетта, тебе никто не поверит. Стоит тебе открыть рот, моя девочка, и ты сама об этом пожалеешь. Все тебя осудят. Ты ведь будешь молчать, не так ли? Ты ведь молчала все эти годы... Выходит ты виновата не меньше моего. Семья никогда больше не будет тебя любить. Если опозоришь наш дом, мать тебя выгонит. Тебя отправят в какой-нибудь приют и ты больше никогда не увидишь мать. Ты отправишься к чужим людям, и они будут знать какая ты плохая. Ты этого хочешь, этого?

...Звук открывшейся двери вывел меня из оцепенения, и я, ожидавшая маму, увидела, что вернулась она не одна. Вместе с ней был доктор. В течение следующего часа они были для меня и судьями, и жюри присяжных, а приговором мне стало молчание. Договорились, что отца на время отправят в госпиталь, чтобы он оправился от "потрясения", а для меня организуют легальный аборт, после чего, после рекомендации врача, поместят в интернат для трудных подростков... И речи не могло быть о том, чтобы мы с отцом оставались под одной крышей... Совершенно измученная и опустошенная, я слушала их планы, которые означали конец той единственной жизни, которую я знала.
Потом доктор обратился непосредственно ко мне:
- Я помогаю тебе только из-за твоей матери, поскольку она невинная жертва всей этой ситуации. Сегодня утром ты мне солгала. Ты дала понять, что это случилось один только раз. - Он выдержал паузу и посмотрел на меня с холодным презрением. - А выходит, что ты сама поощряла это своим молчанием, и не говори мне что ты не виновата.

...- Дело плохо, - произнес доктор. - Ее нужно отправлять в госпиталь. Тебе, Рут, выбирать в какой. В наш, городской, или туда, где ей делали операцию?
Я почти физически ощущала повисшее тягостное молчание, и вот снова заговорила мать:
- Туда, где делали операцию.
Потом голоса удалились... я отчетливо понимала что умираю.

Не зарегистрирован